Есть только хит между прошлым и будущем - 9 октября 2005

9 Октября 2005
Скачать всю статью в архиве zip
Есть только хит между прошлым и будущем - 9 октября 2005
Скачать скан

Дима Билан сидит на террасе ресторана «Кино» на Олимпийском проспекте, куда он приехал на акульего цвета BMW. Сидит - преувеличенно, ему, скорее, не сидится: при каждой возможности смотрит в зеркала на стенах, тыча пальцем в горло и складывая губы бантиком, отвоевывает у своего директора Бориса 50 граммов коньяка, прыгает па одном месте, голося: «Ой, как потусовать хочется!» В паузах отвечает на вопросы. «Терьер Треиси? Йоркширский? – Билан закатывает глаза на манер Лады Дэнс. — Нет у меня никакого терьера — еще и имя такое, ё-мое: Трейси. Про меня много чего выдумывают. Один раз написали, что я поменял фамилию на Мегафон».

У Билана ровный загар из солярия, лейбаки D&G, DSquared, Louis Vuitton торчат на бейсболке, штанах, кожаной мотоциклетной куртке, браслете. Жизнь удалась—только что был триумф на MTV. О чем еще мечтать в 23 года? Но что с ним будет завтра, Билан не знает — с 20 сентября, когда не стало его продюсера Юрия Айзеншписа.
Это сейчас Билан - русский Джастин Тимберлейк. Пять лет назад в городе Майский в Кабардино-Балкарии он по утрам смешивал комбикорм для утят. «У нас был большой дом. — Билан, убрав ноги с подлокотника кресла, первый раз за вечер садится "по-человечески". — В Кабардино-Балкарии у людей, пусть даже не в лучшем финансовом ноложении, огромные каменные дома, с какими-то колоннами, куполами и высоченными заборами. Я таких красивых домов даже на Рублевке не видел. У нас был огород-участок в восемь или девять соток. Рос у нас перец болгарский, клубника, персики, малина. А на картошку места не хватало – на поля ездили».
По пятницам Билан, которого тогда звали Витей (другое имя взял, говорит, когда в Москву приехал — как символ новой жизни), ходил в городской ДК, танцевал под Алену Алину. «Помню, какое у меня счастье было, когда я пришел на рынок и купил кассету с Майклом Джексоном и Уитни Хьюстон. У меня пластинки были "Модерн Токинг", всякие "Арабески", "Бонни М" — я цивильный пацан такой был».
В Москве карьера Билана началась с должности ночного грузчика в магазине Benetton. Днем он пел за команды КВН и учился в Гнесинке. «Я не пошёл петь в ночные заведения, потому что есть поверье такое: если начнешь с кабака — там и останешься. Это как модель, которая рекламирует нижнее белье и никуда дальше не пойдет. Очень трудно было уходить с работы в восемь часов утра, ехать домой собирать ноты и дальше ехать петь. Голос спал». Жил поначалу у девушки, потом переехал в общежитие. Свою судьбу — Айзеншписа — встретил на вечеринке журнала Yes! «Я увидел большую когорту людей и среди них — Айзеншписа. Мы с Сашкой Савельевой из "Фабрики" подошли, я что-то ему из Крега Дэвида спел. Он меня взял».
Сейчас, когда спрашиваешь Билана про Айзеншписа, он надвигает бейсболку D&G на глаза. «Это был человек, которому я мог верить на 200%. Я всегда мог ему позвонить, спросить обо всем. Например, мой день рождения, какая-то компания у меня. Юрий Шмильевич мог посмотреть и сказать: знаешь, у меня много опыта — советую тебе вот с этим человеком не связываться. Он как второй отец был».
Директор Билана Борис — который ему «как брат», молодой человек в вязаной кофте с искусственным мехом, ботинках с длинными носами, — ходит вокруг стола и бодро рапортует в телефон: «Творчество у нас продолжается. У нас — грандиозные планы». Планы — это дозапись начатого при Айзеншписе альбома.
«Обычный концерт того же Билана, — прикидывает продюсер Александр Кушнир, — стоил около $15 000. Заказник — то есть концерт на заказ, который металлургический комбинат, к примеру, устраивает к Дню металлурга, или когда какой-нибудь Иван Васильевич приглашает Билана попеть на дне рождения его дочери,— это уже в районе $20 000. Все это, конечно, коммерческая тайна, но ходили разговоры, что Айзеншпис заключал со своими музыкантами довольно жесткие контракты. Он их поднимал с нуля, заключал долгосрочные договоры, и продюсерский процент был львиной долей, до 90%». Артисты из телевизионно-продюсерских проектов «фигачат» по 20-30 концертов в месяц и получают за концерт около $200. «Если умножить цифры, вроде бы получается неплохая сумма, — рассказывает Кушнир. — Но я ездил с "Мумий Троллем" и "Танцами минус" на гастроли — все это очень выматывает: советские гостиницы, бесконечные ожидания, проволочки. Артисты из телепроектов — молодые, и на это все и рассчитано. Существуют также музыканты — я не могу, правда, здесь упоминать имена, — которые получают свой процент в виде одежды, им оплачивают мобильный, квартиру, водителя с машиной. Дают какие-то карманные деньги и говорят: а зачем тебе больше — у тебя же все есть».
Билан говорит, что все, о чем он мечтал, сбывалось. «Вы понимаете, что такое мечтать жить в Москве? Это настолько нереально — из несостоятельной семьи приехать в Москву. Но я приехал. И, кстати, собираюсь перевезти в Москву свою семью. Я понимаю, что в Москве очень много обособленных людей, которые даже не знакомы со своими соседями. Но в Кабардино-Балкарии так не принято. Я здесь могу у своих соседей и соль попросить, и дисками с ними обменяться». Пока же родителям Билан посылает все свои фотографии, включая и те, где он почти голышом в каком-то бассейне. «Им все нравится, и эти тоже. Что папа говорит? Папа говорит: главное —здоровье. И постоянный хлеб».
Билан мечтает когда-нибудь «выйти на западный рынок». Вопрос о ближайшем будущем явно портит ему настроение: «Врасплох меня застали. У меня такое спорное отношение ко всему. С одной стороны, много работы осталось. А с другой — мне сейчас хочется просто сидеть и смотреть на небо и, может быть, пытаться что-то сочинять. И слушать музыку — Рахманинова, к примеру. Мы и концерты отменили сейчас — потому что невозможно в таком состоянии петь и плясать, мне кажется. Страшно мне? Да, мне немного страшно».
Ему правда страшно. Он хорошо знает и про Влада Сташевского (который работал с Айзеншписом с 1994-го по 1999 г.), и про «Технологию», и про певицу Сашу, и про Никиту — после расставания с Айзеншписом все они быстро пропали из поля зрения. Сташевский, как объясняет его нынешний директор Андрей Трофимов, расстался с Айзен-шписом так: истек контракт, и Влад просто не стал его продлевать: «Что-то там было с финансами, но главное — он хотел быть самостоятельным». Самостоятельно Сташевский занялся производством вина «Слезы гор». Год назад стал гендиректором предприятия по утилизации химотходов, сотрудничает с оборонкой. Но и старое ремесло не бросает. «У Влада в прошлом году были туры по Израилю, по США, он много ездит по бывшему СССР, — рассказывает Трофимов. — Его часто приглашают на корпоративные вечеринки — девочки, которые в 15 лет бегали на него на стадионы, теперь стали 30-летними бизнес-леди. Много выступает по клубам — в "Метелице", "Кристалле". Большие залы позволить себе не может—дорого. Последний сольный концерт был в 2002 г. в "России"». Трофимов признает, что популярность Влада («а он был круче, чем Земфира сейчас») — целиком и полностью заслуга Айзеншписа. «Железная продюсерская воля делает абсолютно из любого человека народную звезду,—рассуждает Юрий Сапрыкин, музыкальный критик, главный редактор журнала "Афиша". — После того как продюсер группы "Мальчишник" Алексей Адамов уехал в Америку в 90-х, все участники — за исключением Дельфина — подергались как-то немного и переквалифицировались в мелких диджеев. Когда певица Лика рассталась со своим продюсером, для нее тоже все кончилось. Она записала рейверский альбом, и на этом судьба ее как певицы прекратилась».
Сапрыкин вспоминает, что, когда в начале 90-х продюсер Владимир Киселев решил заняться «какими-то другими делами», его группы «Земляне», «Русские», «Санкт-Петербург», которые все время показывали до этого по телевизору, «просто расстворились». Когда же несколько лет назад Киселев занял пост в ГУП «Кремль», откуда ни возьмись снова появились «Земляне». Теперь они поют на церемонии MTV с группой «Звери». Вернулась и группа «Санкт-Петербург», куда набрали совершенно новых людей.
«Айзеншпис во всех, с кем работал, влюблялся, — говорит Сапрыкин.—Дима Билан—классический пример. Это история про любовь — в человеческом смысле. Кто бы его сейчас ни взял — Билан уже не будет для него самым любимым, никто не сможет полюбить Билана, как Айзеншпис. Наоборот — не дай бог, конечно — из него выжмут сейчас все соки. Очень многим захочется на нем заработать и ему дать заработать».
Телефон Билана звонит—у него округляются глаза, он что-то шепчет директору Борису, а в трубку—похоронным голосом: «Да, да, спасибо, это такая боль... да, да... так тяжело... Спасибо вам за эти слова». Захлопывает телефон, подпрыгивает до потолка: «Какой же он ох*енный!» Кто — не объясняет. «Первые лица шоу-бизнеса звонят—соболезнуют, предлагают поддержку, помощь безвозмездную». Билан окрылен, ноги снова на подлокотники. А если новый продюсер не захочет больше Джастина Тимберлейка, а захочет, к примеру, малахольного Алекса Капраноса из Franz Ferdinand? «Я сейчас уже в другом статусе, — отрезает Билан. — Я — популярный артист, я считаю, что лицо у меня четко узнаваемое и какие-то свои правила я могу абсолютно свободно диктовать тому, с кем захочу работать». Подключается директор Борис: «Нам нужен человек, который бы подписывал бумажки и был с именем». Звонит телефон — кажется, девушка, ее просят пока не беспокоить. «Но какой-то маленький компромисс, — Билан меняет интонации, — всегда присутствует. Тем более что быть привязанным к чему-то одному — это неинтересно. Вообще нет такого направления, которое бы мне не нравилось. А в последнее время хочется жести, реальной жести, — шлет Билан весточку продюсерам. — Напор, децибелы, крики».
Но это только Билану кажется, что он все еще гуттаперчевый мальчик. Например, продюсер Игорь Матвиенко, один из самых уважаемых людей в профессии, создатель «Фабрики», «Корней», «Иванушек International», «Любэ», Михаила Гребенщикова, «Фабрики звезд-5», говорит, что Билан ему не нужен: «Музыкальный проект—это как спектакль. Пишется сценарий, выбираются актеры. А когда предлагается готовый спектакль — остается его лишь поддерживать. Это неинтересно». Матвиенко интересно другое. «Из нормальных советских людей профессиональных музыкантов сделать невозможно — нельзя взрослого человека научить играть на скрипке. Но из них можно сделать телевизионных музыкальных героев. Да, наверное, я могу из обычного человека с более или менее нормальными вокальными данными и внешностью сделать звезду. Но не на 10-15 лет, конечно, а на 3-6 месяцев». В чем Матвиенко похож на Айзеншписа, так это родительским отношением к своим подопечным. «Советую им, какие книги читать — в основном те, которые сам прочел. Советую поэзию — Бродского, Цветаеву. Могу посоветовать, как вести себя с бойфрендами, женихами, женами». А что с ними будет, когда уйдут от продюсера? «Корни», думаю, смогут продержаться сами — у них много своего материала. "Фабрика" не пропадет — выйдут замуж, женятся, заведут детей и будут счастливы».
Кое-кто из наших поп-звезд уже понял пагубность таких «семейных» отношений. На Алсу или «Тату» уже работают не «папы», а «системы» — это более продвинутая западная схема. Уходит человек из их команды — как ушел продюсер Алсу Валерий Белоцерковский или продюсер «Тату» Иван Шаповалов — их место занимает другой. «Тату» без прежнего шума, но тем не менее записали пластинку, их клип крутят на американском MTV, то есть они существуют, — говорит Сапрыкин. — И эта схема более гуманна по отношению к артисту, в этом меньше человеческого. В истории с Биланом слишком много чувств. Парня вытащили из Кабардино-Балкарии, показали краешек того яркого мира, где кругом поклонницы и вспышки фотокамер. И что теперь? Билан не София Ротару, не Пугачева и не Валерия, которые уже настолько самодостаточны, что сами могут контролировать процесс и брать с издателей за альбом сотни тысяч предоплаты. Единственный выход для Димы, по мнению Сапрыкина, если какая-нибудь большая компания, вроде «Гала-рекордс», где он писался, скажет: «Нет у тебя теперь папы, у тебя есть фирма, и мы тобой будем заниматься».
Билан допивает коньяк и довольно естественно говорит в сторону Олимпийского проспекта: «Юрий Шмильевич, я сейчас про вас тут рассказываю... — и уже поворачиваясь: — Я очень хорошо понимаю: второй раз в жизни такого не будет». И он снова надвигает бейсболку на глаза.

 

Система Orphus