Новая неделя - 18 марта 2007

Скачать всю статью в архиве zip
Новая неделя - 18 марта 2007
Скачать скан

Природа одарила его красивым голосом и страстным темпераментом, с помощью которых он завоевал сначала российский эстрадный олимп, затем «Евровидение», потом «World Musiс Awards». 16-17 марта в Лужниках на своем сольном концерте «Время-река» он еще раз докажет столице, что честно заслужил звание лучшего.

Мы договорились с Димой встретиться в студии звукозаписи. Он опоздал на два часа. Пока ждала его, разговорилась с другими журналистами, которые выстроились в очередь к артисту. Собратья по перу стращали, что Билан зазнался и скорее всего отменит интервью. Но вот наконец в дверях появился Дима – на лице улыбка, немного усталая, но главное, не казенная, а добрая, искренняя. Слава богу, парень не зазвездился, подумала я, абсолютно без пафоса, значит, удачно поговорим.

- Бытует мнение, что без сольника в Лужниках или Олимпийском нельзя называться артистом. Другие знатоки уверяют, что главное – признание на Западе. А вы что думаете?

- Артист – это состояние души, звания тут ни при чем, они вовсе не показатель, что ты состоялся как личность. Я различаю понятия «певец» и «артист». Недавно в Штатах разговаривал на эту тему с чернокожим саунд-продюсером. «У вас в Америке много хороших исполнителей, чуть ли не каждый второй афроамериканец поет невероятно здорово, но среди них очень мало артистов», - сказал я ему, и он со мной сразу согласился. Одно дело петь круто, а другое - постараться сделать это так, чтобы твою песню не только услышали, но и прочувствовали. Это не первый мой сольник. У меня в каждом городе большие концерты по 2,5 часа, в Вильнюсе полгода назад выступал на стадионе, где собралось 12 тысяч человек. Все важно – и концерты, и конкурсы. Я не придерживаюсь никакой особой тактики и стратегии: вот сначала завоюю мир, а потом сделаю сольник в Москве. Все в этой жизни происходит по мере возрастания человека. Я помню, как, еще работая с Юрием Шмильевичем, пытался попасть на «Евровидение», но тогда не вышло, потом что-то расхотелось, а через год произошел щелчок в сознании и я понял, что готов снова попробовать свои силы, что мне это интересно. Это был не пиар-ход, не менеджерский расчет, просто я созрел, и появилось желание подняться еще на одну ступеньку.

- Когда узнала, что вы купили своей семье квартиру в Подмосковье, подумала: ну вот, мальчик вырос, возмужал. Ведь дети становятся взрослыми, когда начинают заботиться о своих родителях. А для вас когда был момент взросления?

- (смеется) 13 лет назад, когда заработал свои первые деньги – 50 рублей - целый день собирал в совхозе персики и абрикосы. Мне тогда казалось, что я ужасно большой. Потом не раз ездил туда подзаработать. У меня не было цели срочно купить себе что-то, наша семья не нуждалась. Как бы ни складывались обстоятельства, мои родители по возможности никогда не отказывали своим детям в игрушках и сладостях. У нас просто принято приучать детей к труду как можно раньше. Но при этом в нашей семье не было жесткого воспитания: делай только так и никак иначе. И я за это доверие очень благодарен папе с мамой. Помогать родителям – это для меня в порядке вещей, так и должно быть, поэтому я не считаю свою заботу о них чем-то выдающимся… В принципе ощущение возраста – вещь относительная. Сначала мне казалось, что главный рубеж - это первые 50 рублей, позднее граница отодвинулась - окончание школы, учеба в Москве, потом, оказывается, нет, это еще не предел, ведь каждый день привносит в твою жизнь что-то новое. Когда первый раз переспал с девушкой, решил, что вот теперь уж точно детство закончилось. Но затем появлялись все новые и новые горизонты - получил права и сел за руль, купил квартиру… и с каждым годом мое взросление увеличивается до бесконечности…

- …пока не превратитесь в серьезного, удрученного проблемами дяденьку? Что в вас осталось от мальчика, который в 12 лет ездил собирать абрикосы?

- Я никогда не отношусь к себе серьезно, не боюсь показаться смешным. Не просчитываю каждый свой шаг: как бы чего не вышло! Люди без самоиронии все время пытаются перестраховаться, все продумывают до мельчайших деталей, хотя это глупо: невозможно предугадать, что во время выступления у тебя упадет микрофон, или что ты можешь споткнуться на сцене и упасть. Если начнешь заключать себя в какие-то серьезные рамки, то пиши пропал, до свидания. А еще нужно любить свое дело, чтобы находиться в свежем восприятии жизни. И этот момент детского удивления надо всегда в себе хранить, иначе все уже для тебя будет казаться знакомым, неинтересным. А тогда о чем петь людям? Чтобы не забыть, какими мы были в детстве, полезно иногда читать сказки или еще лучше играть с детьми – и сразу вся спесь сойдет.

- Самый сложный период в вашей московской саге?

- Мне кажется, что еще не слишком много пережито, чтобы взять сигару в зубы, закурить матёро так, с прищуром, и ответить: «Эх, в моей жизни было столько всего…» Это круто, когда ты говоришь такие вещи в солидном возрасте, (смеется) но в мои 25 было бы смешно строить из себя матерого волка, который познал жизнь от и до… хотя, я уверен, никто не знает жизнь до конца – ни старые, ни молодые… А если серьезно, то был период жизни, когда меня меньше всего волновало: а как я буду дальше своим шоу-бизнесом заниматься? Важнее было другое: как вообще жить без человека, которому я доверял на 150%, который был мне вторым отцом? И когда все вокруг сокрушались по поводу смерти Юрия Шмильевича: «Какого продюсера не стало!» Я думал: «О чем они говорят?! Какого продюсера?! Какого человека мы потеряли!» Это была первая смерть в моей жизни. Когда я был маленький, умерли мои дедушка и бабушка, но тогда еще я не осознавал потерю. А тут впервые близкий человек покинул меня… навсегда. И я не знал, как это пережить. Потом со временем придумал оправдание смерти, нашел какую-то философию для нее, но все равно привыкнуть к смерти невозможно, сколько бы родных людей она у тебя не забрала. Сначала погиб Леня Нерушенко (бывший солист группы «Динамит» - ред.), потом почти следом за ним ушел Юрий Шмильевич… Это было странное, жуткое состояние. Я впервые понял, что такое одиночество…

- Многие тогда были уверены, что вашей карьере капут. Ведь бренд «Дима Билан» достался по наследству жене Айзеншписа, которая могла распоряжаться им как угодно. Когда вы соглашались на псевдоним Дима Билан, не боялись, что он может оказаться опасной ловушкой?

- Псевдоним является моим вторым именем, и придумал его я сам лично, это была моя инициатива. Я не стал столбить за собой свое сценическое имя – не люблю мелочиться. Это не было ловушкой со стороны продюсера. Дело в том, что я тогда был молодой никому не известный исполнитель и был благодарен Юрию Шмильевичу уже за то, что он подарил мне опыт, за то, что я смог многому научиться в своей профессии. А жизнь устроена так, что за все приходится платить - если не деньгами, то своими амбициями, нервами, именем наконец. Сейчас у меня абсолютно прозрачные отношения с Яной, мы с ней уже компаньоны. И по-прежнему для нас главное не юридические бумаги, а дружба. Все удивляются этому и пытаются доказать, что мы любовники. (смеется) Меня уже достали вопросами: спим ли мы вместе? И кто кого соблазнил? Наши отношения сложились еще когда я работал с Юрием Шмильевичем.

- Вернемся в студенческое прошлое? Как выкручивался, когда ни гроша в кармане?

- Я никогда не убивался из-за того, что нет денег и завтра нечего будет есть. Меня спасала моя мечта стать артистом, а все остальное казалось ерундой. Мне было кайфово уже оттого, что у меня в ушах плеер играет мои любимые песни. В самые голодные моменты жизнь всегда выручала меня, подбрасывая работу, например, я пел в КВНе. (смеется) Было дело, что я даже пел в метро. Однажды ради прикола попросил друзей: «Сейчас встану вот тут, а вы пройдите, бросьте мне денег, чтобы цепная реакция началась». Стал петь арии, они бросили два рубля, потом еще кто-то медяков накидал, короче, шесть рублей заработал. (смеется) Обогатиться помешала милиция, меня сцапали и резко увели на разборку. Если у меня появлялись деньги, я никогда их не копил, не жмотничал. Мог отдать все до копейки, если кто-то просил. У меня, когда еще жил в общаге, была такая разменная монета – телевизор называется. За телек можно было много чего наменять. Например, меня часто просили: «Биланыч, дай-ка на вечер свой телевизор». Потом захожу за своим сокровищем, и мне все рады, едой угощают. Или старался заманить однокурсников посмотреть какое-нибудь кино, а заодно говорил, чтобы захватили заварочки там, картошечки. (смеется) Вот так и спасался от голодной смерти. Какое-то время работал по ночам в магазине - разгружал коробки с товаром, раскладывал и развешивал одежду, а утром несся в Гнесинку. Иногда засыпал прямо в автобусе. Но родителям никогда не жаловался, всегда врал, что у меня все здорово - какие-то концерты, записи… А после разговора бежал занимать деньги на проезд до училища.

- В прошлом году упорно ходили слухи о вашей свадьбе с моделью Еленой Кулецкой и потом плавно заглохли. Что бы вас могло заставить пойти под венец?

- Если бы мне вдруг сказали «я беременна», я бы продумал эту историю. Но…

- …никто не объявляет бэби-бум?

- Должно пройти еще какое-то время, чтобы я смог фундаментально почувствовать себя уполномоченным стать мужем. Совсем. Окончательно. Квартира, счет в банке, благословение родителей – это, конечно, все важно, но мало для брака. Наверно, должно появиться желание обособиться от мира.

- Что для вас чудо?

- Уж точно не воплощение мечты, а что-то непредсказуемое, невероятное, что взяло, свалилось на голову и принесло массу положительных эмоций. Чудо - это не материальная история, это твое короткое мгновение счастья. А в принципе сама жизнь - самое непостижимое чудо.

 

Система Orphus